Поликарпов знал, что будет дальше. Потемнеет, как в хмурую ночь; океан покроется россыпью острых стоячих волн; заполыхают молнии; залпами ударит гром; с неба обрушится водопад. Как коротка жизнь!

Он привстал, пробрался в нос лодки, снял с себя оранжевый спасательный жилет, надел его на своего спутника, затянул пряжки. Запасного патрона, чтобы жилет автоматически раздулся в воде, у Поликарпова не было. Он склонился к самой груди спутника, ртом надул сперва левую, потом правую половину. Ненавидящий надменно-презрительный взгляд блеснул сквозь ресницы. Но теперь это были ничего не значащие мелочи.

Поликарпов снова взялся за весла.

Когда его смыло за борт "Фредерика Маасдама" и затем вынесло к Зеленому острову, он посчитал, что исчерпал этим свой редчайший спасительный шанс. Нет. Редчайшей удачей было другое - то, что они столько дней и ночей продержались в открытом океане на утлой лодчонке. Теперь конец.

Солнце было на юго-востоке. Оттуда же двигался ливень. Сидя на веслах лицом к морю, Поликарпов видел этот все более густеющий мрак, вспышки молний, слышал шум, похожий на грохот горных обвалов, и греб во всю мочь. Больше не для чего было беречь силы!

Зеленоватые лучики запрыгали вокруг лодки. На сколько хватало взора, теперь как бы тысячи остроугольных зеркал усеивали поверхность океана.

И тут Поликарпов увидел стену воды. Она была от них на расстоянии не больше полутора миль, простиралась до самого неба и казалась такой плотной, словно бы это переломилась под прямым углом океанская гладь.

Золотые зайчики прыгали у подножья стены. Она гасила их, подминая. И понимая полную бесполезность того, что он делает, Поликарпов все же продолжал и продолжал грести, словно бы наивно надеялся, что еще сможет уйти от неминуемо грозящей беды.

На север! На север!..

Стена не дошла до них.

8. У ДРУЗЕЙ

На следующий день их подобрали. Был это польский грузопассажирский теплоход "Форпостца".