– Подумаем, что делать. Как вариант: идем до Берлоги. Если они тормознут на ночь, то можно перехватить их поутру на тропе, а можно прямо в Берлоге бучу поднять – все же полезнее, чем в Пещерах, – Олег присел рядом.

– Видел их следы. Кого-то волокли по тропе. Сначала думал мертвого Трофима, но тогда чуть не сходится: следы всего пятерых. Я хорошо разглядел, – как бы в подтверждение Асхат щелкнул светодиодным фонариком. За эту вещь он цеплялся особо, никогда не оставляя в рюкзаке. Помимо ручной подзарядки – при диком дефиците батарей наворота совсем незаменимого – в фонаре имелся встроенный радиоприемник. Хотя за столько времени в эфире не обозначилась ни одна станция, Сейфулин включал его почти каждый вечер, все надеясь, что когда-нибудь крошечный динамик дрогнет голосом цивилизации.

– Значит самого Эдю, – решил Гусаров, прикрывая линзу фонаря: не стоило выдавать себя лучом света. Мелочь, но когда речь о собственной жизни, даже комариная плешь имеет значение. – Трофим, скорее всего, труп, – продолжил он, вспомнив, как после его удачного выстрела, раскинулся самоволец под валуном. – Вряд ли бы они тащили его. Зачем им покойник? Скорее Ургин перед смертью успел крепко подпортить Бочкарева. Вот они и волокли его. Что там еще?

– Вот что думаю: может они недалеко ушли и оставили где-то здесь снайпера? А? Поэтому следы пятерых, – татарин сунул фонарик в карман. – Посмотреть для верности труп Трофима?

– Лучше поглядим на кой хрен костер, – Олег не допускал, что на ночь глядя Бочкаревская шайка оставила здесь кого-то одного. Кто ж подпишется стать таким героем, да по серьезному рисковать задницей?

– Шмотье жгли, вот зачем, – угрюмо пояснил Сейф и встал.

Они поначалу с опаской подобрались к огоньку, бившемуся между камней. Вроде есть уверенность, что выродки пещерные удалились достаточно далеко, но страх-то живет и страх немалый: когда темнеет, человек у костра слишком удобная цель.