Это место все четверо знали так же верно как закоулки Черного Оплота. Тропу под скалой не раз накрывало снегом таким высоким и рыхлым, что можно только перепорхнуть. И неприметный со стороны путь – верхом по излому – спасал их много раз. Ветры, поплутав в лабиринте останцев, дули здесь по-особенному, и наносов не собиралось. Лед, правда, лежал то слоем по камням, то отколовшимися сверху глыбами, торчал угрюмыми серыми сосульками.

Когда Гусаров с Кучевым одолели половину подъема, Ургин добрался до верхней точки, и замер между гранитных зубьев, всматриваясь в продолжение тропы. Глаза особо таращить не пришлось: видно – люди. Вот двое присели за скальным выступом, точняком под голубовато-серым наплывом льда. Позиция неважная. Неопытные что ли? Но ведь простачки этой тропой не ходят. Вот третий у начала поваленного бурей ельника. У него в лапах аж СВДшка с оптикой. Если стрелять умеет, негоже с ним шутить. И четверо выдвинулись вперед, только плечи и головы видно из-за снежных наносов.

Кучевой тоже добрался до верха, откуда начиналось не слишком крутое схождение к тропе. Залег от Ургина метрах в семи. Автомат отложил, чтобы быстренько растереть пальцы. Необходимости греть их не было, ведь не забористый мороз, и ход спускового крючка почувствуешь до мелочей, но сложилась такая привычка – попробуй ее выкини.

– Дальний со снайперкой, – недобрым ворчанием известил Ургин.

Сейфулин припал на одно колено и кивнул, хотя обращались не к нему.

– Если промажу, накроешь, – продолжил Ургин, рассчитывая на АКС Кучевого.

Гусаров, прилипнув щекой к пятизарядному "Егерю", успел уяснить, что цели разобраны, и на его совести двое, которые за скальным выступом.