По другую сторону шоссе продолжения поселка не имелось — нам начиналась низина, поблескивающая водой сквозь низкую траву. Получалось, за пятьсот лет селению так и не удалось вырасти из размера одной стометровой улицы, упирающейся в большой треугольный навигационный щит. По сторонам от узкой шоссейной дорожки стояло семь домов: два высоких, из красного кирпича, три обычных, но тоже кирпичных, один из сверкающих белизной цилиндрованных бревен, и один старый, темный, чуть покосившийся и изрядно заросший мхом. Рядом со своими соседями он казался неухоженной собачьей будкой с игрушечной телевизионной антенной на крыше и подсвеченными лампой от фонарика пыльными декоративными окнами.

— Видели? — притормаживая рядом с небольшим торговым павильоном, Хомяк кивнул в сторону развалюхи. — Мужик миллионер, между прочим. Я его хорошо знаю, строительством занимается. Спрашиваю, не стыдно ли жить в таком убожестве, а он говорит — что вот-вот новый дом отстроит. Просто сейчас, в данный момент, некогда. И так уже четыре года.

— Это бывает, — согласился Немеровский, выходя из машины и направляясь к павильону. — У меня соседка такая же.

Миша дождался, пока Никита Хомяк и Костя Росин выберутся на улицу, и толкнул дверь.

При виде ратника в островерхом теле, в бахтерце с золочеными пластинами и мечом на поясе, дородная девица лет двадцати в синем халате застыла, словно оглянувшаяся на Содом жена Лота. Глаза ее широко распахнулись, а челюсть начала медленно опускаться вниз.

— «Синопскую» будем брать, мастер? — оглянулся Немеровский. — Или «Пшеничную»?

— Соль, главное, не забудь, — безразлично пожал плечами Росин. — Соль у вас есть, девушка?

Продавщица медленно покачала головой.

— Да вон же, на полке стоит, Рая! — возмутился Никита. — Рая, ты чего?

— И водка на полке есть, — на всякий случай предупредил Немеровский. — Я видел.

— А… А вы кто? — ухитрилась спросить девушка не закрывая рта.