Рэнд кивнул:

— Откуда вы знаете?

— По этой еде. Дешевле, чем в ресторане. И у вас есть спальный мешок. Вы ведь в машине спите?

— Да, — ответил Рэнд. — Мне еще не так плохо. Другим хуже. У меня нет семьи.

— А у меня есть семья, — вздохнул Стирлинг. — Жена и трое ребятишек. Мы с женой потолковали. Она не хотела меня отпускать, но понимала, что мне надо уходить. Деньги вышли, а работы в округе не было. Я долго бродил все вокруг да около, но нигде легче не было. А если я ее оставлю, решили мы, ей станет легче. По крайней мере, у жены и детей будет еда и крыша над головой. Это мне теперь потяжелее. Но и всем нам нелегко. Когда-нибудь я вернусь. Вернусь, когда времена будут получше. Семья подождет.

По шоссе мчались автомобили. Белочка спустилась с дерева, осторожно подобралась к столу, но внезапно повернулась, словно испугавшись чего-то, и вскарабкалась на ближайший ствол.

— Я не знаю, — сказал Стирлинг. — Может, оно слишком развито для нас, это наше общество? Может быть, оно вышло из-под контроля? Я много читал. Всегда любил читать. И раздумывать над прочитанным. Мне кажется, что у нас просто мозги отстают. В доисторические времена, наверное, наши мозги были хороши. Мы правильно ими шевелили, пока не возвели слишком большое и сложное здание. Может, оно сложнее нашего разумения? Может, наши мозги больше не в силах достаточно хорошо управлять тем, что у нас есть? Мы высвободили экономические силы, которые не понимаем, и политические силы, которые не можем осмыслить, а раз уж мы не можем всего этого уразуметь, то и управлять не в силах. Наверное, поэтому мы с вами и потеряли работу.

— Не знаю, — сказал Рэнд, — никогда не задумывался над этим.

— Человек о многом думает, — сказал Стирлинг. — Он грезит о многом, идя по дороге. Нечего делать, кроме этого. Мечтаешь о всякой ерунде. Может, все это и выглядит глупо, но, может быть, и с вами так бывало?

— Иногда, — согласился Рэнд.