— Я над одним долго раздумывал. Ужасно глупая мысль. Может, я раздумывал над этим потому, что сам так много хожу? Иногда меня подвозят, но чаще всего я бреду пешком. И вот о чем я думал: а если человек уйдет очень-очень далеко, то не сможет ли он уйти ото всего этого? Чем дальше человек может идти, тем дальше он ото всего будет.

— Куда вы направляетесь? — спросил Рэнд.

— Вообще-то никуда. Лишь бы идти куда-нибудь. Этак с месяц я буду идти на юг. Подходящее направление перед началом зимы. Эти северные штаты не лучшее место для зимовки.

— Там осталась парочка яиц, — заметил Рэнд. — Как насчет добавки?

— Черт возьми, парень, я не могу. Я уже…

— Что такое три яйца? А меня это не разорит.

— Ну ладно, если ты уверен, что для тебя это ничего не значит. Вот что я тебе скажу: разбей их — и поделим пополам.

…Забывчивая старушка закончила собирать букет и отправилась домой. Сверху по улице донеслось постукивание трости: другой старый сосед Рэнда возвращался с вечерней прогулки. Заходящее солнце заливало землю благодатью. Листья были золотыми и красными, палевыми и желтыми. Они оставались такими с тех пор, как Рэнд появился здесь. Травы золотились вокруг них — не сухие, но лишь тронутые легкой кистью осени.

Старик брел потихоньку, возвращаясь с прогулки. Трость не давала ему споткнуться, хотя он опирался на нее без видимой необходимости. Дойдя до веранды, он остановился.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Добрый вечер, — отозвался Рэнд. — Вы выбрали чудесное время для прогулки.

Старик кивнул с оттенком скромности, как будто он сам каким-то образом был причастен к тому, что время было великолепным.

— Глядите-ка, — сказал он, — похоже, у нас завтра опять будет погожий денек.

И, промолвив это, побрел дальше по улице. Это стало уже ритуалом. Такие слова произносились каждый вечер. Ни деревушка, ни погода в ней никогда не менялись.