- Наверное, солдаты за ними погнались, - догадался Тимыч, - то-то душ не выключается. Нет, не хотел бы я сейчас оказаться рядом с ними. Эх, служба! - мальчик слез с повозки, снял с головы ненужный тюрбан и аккуратно вытер им мокрые бока измученной лошади. Потом он несколько раз трусцой бегал к дождю, полоскал в воде полотенце и, слегка отжав его, старательно мыл лошадь. Люпа наконец отдышалась, благодарно закивала.

- Как здоровье Ниги? - Тимыч, перекинув мокрое полотенце через плечо, подошел к Боне.

- Нормально, - Хозяйственный приложил к Ниге другое ухо, не фонарное. Уже не стонет. И страницами не трещит. Спит она.

- Вдруг умерла? - всполошился Тим. - Мертвые тоже не стонут.

- Не думаю, - Хозяйственный завернул Нигу в сухую тряпку и бережно уложил в сумку, - не верю! - Неловко спрыгнув на землю, Боня подошел к Люпе.

- Ты извини меня, - виновато сказал Боня лошади, - грубо я с тобой обошелся, не по-товарищески. Не хорошо. Так получилось, - он погладил ее морду. Люпа лизнула протянутую руку, фыркнула.

- Простила! - обрадовался Хозяйственный. - Ах, какая ты у меня лапушка! Ладно, - строго добавил он, - нечего стоять. Пошли, спасительница, - и Боня, как ни в чем не бывало, зашагал в сторону высоких близких гор. Люпа покосилась на Тима и мальчику на миг показалось, что лошадь улыбается.

Глава 4

Шут - победитель чудовищ

Гроза осталась далеко позади, почти невидимая и неслышимая: перед отрядом высилась могучая гора, близкая, мрачная.

Огибая валуны, треща щебенкой, Люпа по запаху воды вышла к ручейку, бойко текущему из густых кустов - лучшее место для отдыха нельзя было и пожелать! Боня немедленно объявил привал, взял топорик и полез в заросли за сушняком для костра. Тимыч, не теряя времени, разделся и с удовольствием немного поплескался в ручье, пока не замерз. Он выскочил на бережок, лязгая зубами. Почему-то ему вспомнилась парилка у отшельника и сейчас она вовсе не показалась Тиму страшной, а даже наоборот, уютной и привлекательной - горный ручей был очень холодный. Почти ледяной.