Хозяйственный разжег костер и затеял варить походную похлебку. Он накидал в котелок с водой чего попало съедобного, приперчил смесь и повесил котелок над огнем; Тимыч в это время достал из сумки сверток с волшебной книгой и пристроился на большом плоском камне. Едва он развернул материю, как звонкий голосок Ниги весело поприветствовал мальчика:

- Привет, Тим! Я так рада, что мы все целы и невредимы. Все ли прошло хорошо? Я, по правде говоря, почти ничего и не помню.

- Сильно ты нас напугала, - ласково выговаривал Тим лежавшей рядом с ним на валуне Ниге, - ну зачем ты так?

Боня, не вмешиваясь в разговор, сосредоточенно помешивал ложкой в котелке, иногда поглядывая на мальчика.

- Тебе стало плохо... Мы решили, что ты умираешь. - Тимыч наклонился и сдул соринки с обложки. - Поэтому ка-ак наддали ходу! Мчались сквозь молнии и град. - Тим вскочил, замахал руками. - Беспощадные солдаты преследовали нашу тачанку по пятам, арбалетные стрелы свистели над нашими головами. Но тут я сел за пулемет и дал по врагам длинную очередь: тра-та-та-та! - он осекся, посмотрел на хохочущего Боню. - Да, чего-то я увлекся, - Тимыч засмущался и сел на место.

Боня отошел от костра, сел на корточки возле Тима.

- Нига, объясни мне и нашему юному герою, что с тобой стряслось? Что за хворь на тебя напала, порча какая или ведьмино проклятие?

- Нет, не то и не другое. - Нига слегка вздрогнула, словно ей стало больно. - Я нарушила запрет. Суровый запрет: мне никак, ни под каким видом нельзя колдовать! Такое вот запретительное заклинание наложил на меня Олаф... И если я иду против его заклятия, то последствия для меня ужасны! Чем сильнее использованная мной волшба, тем суровее наказание.

- Зачем он так жестоко? - возмутился Тимыч. - Тебе ведь было очень больно!