— Предположим, — сказал он наконец, — что ты сумеешь вынуть меч прежде, чем я до тебя допрыгну. Предположим, что сумеешь меня даже ударить. При моём весе это меня не остановит — свалю тебя с ног одним своим телом. А потом уже всё будут решать зубы. Как думаешь, ведьмак, у кого из нас двоих больше шансов, если дело дойдёт до перегрызания глотки?

Геральт, придерживая большим пальцем оловянный колпачок графина, налил себе вина, сделал глоток, откинулся на спинку кресла

— Та-а-ак, — протянул Нивеллен, ковыряя когтем в углу пасти. — Нужно признать, что ты умеешь отвечать на вопрос, не используя много слов. Интересно, как справишься со следующим, который я тебе задам. Кто тебе за меня заплатил?

— Никто. Я здесь случайно.

— Не лжёшь ли?

— Нет привычки лгать.

— А что у тебя в привычках? Рассказывали мне о ведьмаках. Запомнил, что ведьмаки крадут маленьких детей, которых потом кормят колдовскими травами. Те, которые это переживут, сами становятся ведьмаками, колдунами с нелюдскими способностями. Учат их, убивая, искореняя все людские чувства и порывы

Нивеллен взял с блюда куропатку, вложил её целиком в пасть и с хрустом съел как сухарик, треща раздрабливаемыми в зубах костями.

— Почему молчишь? — спросил он неуверенно, облизываясь

— Почти ничего.

— А что враньё?

— То, что чудовищ намного меньше

— Факт. Их немало, — ощерил клыки Нивеллен. — Одно из них как раз сидит перед тобой и размышляет, хорошо ли сделало, пригласив тебя. Сразу мне не понравился твой цеховой знак, гость.

— Ты никакое не чудовище, Нивеллен, — сухо сказал ведьмак.

— А, зараза. Это что-то новое. Тогда, по-твоему, кто я? Кисель из клюквы? Косяк диких гусей, улетающих на юг грустным ноябрьским утром? Нет? Тогда, может, невинность, утраченная у родника грудастой дочкой мельника? Ну, Геральт, скажи мне, кто я? Ты же видишь, что меня аж трясёт от любопытства!