Нивеллен затрясся от смеха, блестя белизной клыков.

— Фенна, — продолжил он, — была у меня полный год, потом вернулась к родителям с большим приданым. Собиралась выйти замуж за одного хозяина трактира, вдовца.

— Рассказывай дальше, Нивеллен. Это занимательно.

— Да? — сказало чудовище и с хрустом почесало между ушами. — Ну, хорошо. Следующая, Примула, была дочкой обнищавшего рыцаря. У рыцаря, когда он сюда приехал, был тощий конь и кираса. Сам он был длинный

— Нет, не хочу.

— Может, это и к лучшему, — разинуло пасть чудовище. — Барышни пугались

Нивеллен зевнул, свернув язык трубочкой.

— Утомила меня эта болтовня, Геральт. Короче, потом были ещё две — Илька и Венимира. Всё было в точности также, аж до тошноты. Сперва смесь страха и осторожности, потом нить симпатии, усиленная небольшими, хотя и дорогими подарками, потом "Загрызи меня, съешь меня всю", потом возвращение папочки, нежное прощание и всё более ощутимый убыток в сокровищнице. Я решил делать больше перерывы на уединение. Конечно, в то, что девичий поцелуй изменит мой облик, я уже перестал верить. И примирился с этим. Больше того, я пришёл в заключению, что хорошо так, как есть, и никаких перемен не нужно.

— Никаких, Нивеллен?

— Ах, если бы ты знал. Говорил я тебе — здоровье, как у быка, это раз. Два — мои отличные дела с девицами. Не смейся! Я больше чем уверен, что, будь я человеком, должен был бы здорово набегаться, чтобы добраться до такой, для примера, Венимиры, которая была весьма и весьма статной барышней. Сдаётся мне, что на такого, как на том портрете, она бы даже не взглянула. И, в третьих, безопасность. У папаши были враги — несколько осталось в живых. Те, которых отправила в землю дружина под моим жалким руководством, имели родственников. В погребах есть золото. Если бы не ужас, который я внушаю, кто-нибудь за ним бы пришёл. Да хоть селяне с вилами.