Для человека, пугающегося даже лифта и издающего крик ужаса всякий раз, когда нужно распахнуть окно второго этажа, путешествие на высоте десяти тысяч метров над беспредельным океаном, где не на чем остановить взгляд, кроме плывущих далеко внизу облаков, – испытание почти невыносимое.

Весь этот день как бы стерся из моей памяти, оставив смутные воспоминания о страхе высоты, реве моторов, слепящем солнце, фиолетовом небе и постоянных тошнотворных позывах.

Мы сделали посадку в Гонолулу и снова поднялись в воздух. Пересекли сто восьмидесятый меридиан – линию перемены дат.

Когда наш самолет вдруг стал резко терять высоту и скорость, у меня возникло жуткое ощущение, что мы вот-вот врежемся в землю, которая быстро неслась нам навстречу, освобождаясь от вуали белых облаков.

– Приземление через пятнадцать минут; – объявила стюардесса для всех, а потом лично для меня: – Пристегните, пожалуйста, свой ремень, сэр.

– Вы издеваетесь! Я не расстегивал его целую вечность, с тех пор, как мы вылетели из Нью-Йорка! – возмутился я. – На мой взгляд, это единственная надежная вещь на всем вашем самолете!

– Не надо беспокоиться, – сказала она с очаровательной улыбкой, хорошо оплачиваемой авиакомпанией. – Все будет хорошо, уверяю вас.

– Какое там хорошо! – я указал в иллюминатор на несущиеся рядом с нами скалы. – Как можно лететь ниже их?

Стюардесса снова очаровательно улыбнулась.

– Мы заходим на посадку вдоль океанского берега. Только и всего. Извините, сэр, но я должна заняться другими пассажирами.

Я разочарованно проводил взглядом ее стройную фигурку. Уж если нам суждено разбиться об эти чертовы скалы, обязательно поцелую стюардессу в последний момент.