– Холодный мартини.

– В этом баре обслуживание, может быть, оставляет желать лучшего, но зато по части болтовни, бармен – чемпион мира. Не так ли?

Он приготовил мартини и пододвинул стакан ко мне.

– Извините, что при разговоре я брызжу слюной. Такая уж у меня привычка... Эта маленькая дикарка Соня оказалась настоящим кладом. Я словно помолодел на десять лет. Ее учили любви негры и малайцы, испанские рыбаки и ирландские матросы... Впрочем, вижу, вас тоже не устраивает этот разговор. Давайте сменим тему.

– Увы, я вряд ли могу быть достойным собеседником для вас! – извиняющим тоном сказал я. – Я умственно отсталый, туповатый детектив и не могу соревноваться с вами в этом интеллектуальном виде спорта.

– Не льстите мне! Вы парень не промах, это сразу видно. И во всех делах вы разбираетесь прекрасно. Я понял: вчера вечером вы укротили эту тигрицу Бетти Адамс. А такое даже Гилберту не всегда удавалось.

– Разве? – вежливо поинтересовался я.

– Верьте мне! – в его глазах вспыхнул огонь. – Иногда это просто сводило Гилберта с ума. Он считал, что все бабы продаются, вопрос только в цене. Сотни раз он пытался выяснить, сколько стоит Бетти Адамс, но ни разу не добился успеха. Впрочем, он относился к ней очень хорошо. На свой манер, конечно. Однажды она связалась с актером, игравшим в театре, принадлежавшем Гилберту...

– Простите, но мне уже рассказывали эту историю.

– Вот оно как! Да вы неплохо информированы, как я погляжу! – разочарованно скривился Амброуз. – Но я говорил о Гилберте. Она сильно разочаровала его.

– Скоро у меня от ваших рассказов волосы встанут дыбом. Это не кружок интимных друзей, а клубок змей. Я все чаще задаюсь вопросом, кто из вас имел основания ненавидеть Гилберта больше всего?

– Я относился к нему нормально, – поспешно сказал Амброуз. – Нам нечего было особо делить. Он нуждался во мне больше, чем я в нем. За одиннадцать лет мои пьесы пять раз имели на Бродвее грандиозный успех. А это значит, повезло и моему продюсеру. Деймона Гилберта вывел в люди я. Запомните это.