Нет уж, дудки! Второй раз Ярослава на эти грабли наступить не заставишь. Ученый он уже – знает, что почем.

О своих догадках он тут же Юрию сказал и ближним боярам. Посему решено было обождать (благо время уже послеполуденное), сторожу во все концы выслать, да и поле само прощупать не помешает – ведь как пить дать, опять рязанец эти ямы поганые выкопал. Ну, а ежели ворог и впрямь впал в безумие, то тем хуже для него. Пускай последнюю ночку помолится, причастится, потому как поутру придет его смертный час.

А чтобы засадный рязанский полк все планы не порушил и в спину не ударил, было решено смердов на весь остаток дня занять привычной для них работенкой – вырыть огромный ров перед коломенскими воротами, чтобы ни одна лошадь его не одолела. Разве что с крыльями будет. Но такие, как Ярославу в детстве сказывали, имелись только у эллинов в стародавние времена. Ныне же все они и там, поди, повывелись.

И здесь князь тоже все осторожно сделал – лучников своих изготовил, чтоб ни один коломенский ратник не смог работам земляным помешать. Впрочем, эта предосторожность оказалась напрасной – за все время ни одной стрелы со стен города не прилетело. Вот тебе еще одна загадка – враг пакостит у самых ворот, а в ответ ни гу-гу.

Правда, самая главная загадка все равно осталась: почему Константин вообще здесь оказался? Почему не кинулся на юг, чтобы Пронск с Ряжском от половцев защитить? Неужто промедлил или вовсе передумал Юрий Кончакович? Известно, от этих степняков чего угодно ожидать можно. Одна только видимость, что имена христианские принимают, крест на груди таскают да два пальца складывать научились, чтоб перекреститься. На деле же все едино: язычники поганые.

Опять же что там с Давидом Муромским приключилось? По какой причине он-то задержался?

А если они вовремя на рязанские земли вступили, согласно уговору, тогда почему Константин не на них, а наперерез Ярославу с Юрием кинулся, о прочих не думая?