Оглядевшись, мы с Беловым нашли лишь одно подходящее место для стрельбы из карабина – пригорок, откуда начинались ряды садовых деревьев. Я прикинул расстояние, оттуда до мишени было не более семидесяти метров – сущая безделица для ангарки.

– Брайан, надо попасть раза три. Справишься?

– Спрашиваешь! – воскликнул Белов. – Я пошёл.

Датчане с немалым удивлением наблюдали за удаляющимся ангарцем. Полковник даже недоумённо спросил, куда это он, мол, направился? А вскоре Брайан поднял руку, сигнализируя о готовности к стрельбе и я, с трудом разогнав наблюдателей с линии огня, дал ему отмашку. Первым выстрелом Белов здорово покачнул конструкцию мишени, залепив пулей в кирасу, отчего та с жалобным звоном отлетела в сторону. Тут же последовал второй выстрел, сбивший шляпу с мишени, дурацкие перья разлетелись в стороны. Третьим выстрелом ангарец повалил мишень набок, вырвав одну из её стоек. Притихшие поначалу гвардейцы разразились воплями восторга, а полковник нетвёрдой походкой направился к Белову, который уже направлялся обратно. Сехестед же потрясённо смотрел на мою ухмыляющуюся физиономию.

– Ну что, съел? Вот тебе и голландский мушкет, етить-колотить! – негромко проговорил я.

Матс Нильсен одобряюще похлопал меня по плечу и сказал:

– Ганнибал отчаянно ругался сквозь зубы. Стало быть, ему жутко понравилось!

Вскоре к нам подошёл раскрасневшийся Торденшельд, сопровождавший его переводчик обратился ко мне без нужды понукаемый Ларсом:

– Господин полковник говорит, что ему необходимо испытать лично тот мушкет, из которого стрелял господин Брайан.

Кузьмин, тем временем, показывал Сехестеду, явно увлёкшемуся своим подарком, принципы работы с револьвером на примере своего 'Песца'. Вскоре лужайка вновь окуталась пороховым дымом. Полковник Торденшельд удивительно быстро, интуитивно, понял, как работает ангарский карабин и уже неплохо стрелял, посылая одну за другой пули в несчастную кирасу. Этот доспех окончательно добил сам Сехестед, испытывая дареный револьвер. После чего дипломат потребовал у Ларса, чтобы тот снял броню у одного из гвардейцев, пообещав после выдать новую кирасу. Стрельбы продолжилась, покуда я, заметив непредвиденный расход боеприпаса, аккуратно предложил заканчивать с испытаниями.