– Убили бы не только мою семью, но и весь мой род! – горестно воздел он кверху запачканные руки.

– Сядь, оботри руки и попей чаю, – предложил Бугоню Матусевич спокойным тоном.

Солон, немного успокоившись, присел на поставленный перед ним низенький складной стульчик и осторожно принял обеими руками предложенную чашку с чаем.

– Бугонь, – начал Игорь, – этот городок скоро окажется на пути следования маньчжуров. Они наверняка захотят тут сделать остановку и пополнить свои силы. Нам этого не нужно, понимаешь?

– Понимаю, – проговорил тот негромко.

– Так вот, этот городок мне не нужен. А люди, живущие в нём – нужны. А теперь рассказывай мне о Балдаче и его отношениях с маньчжурами.

Через некоторое время, когда переводчик из вассальных солонов перевёл последние слова Бугоня, Матусевич встал с лавочки. Его собеседник также поднялся, терзая в руках пустую чашку.

– Значит так, Бугонь, – хрипло проговорил Игорь, тяжёлым взглядом буравя солона. – Иди в городок и выводи всех женщин и детей, пусть берут домашнюю утварь, еду и скот и выходят к реке. Матусевич указал Бугоню направление и продолжил:

– Долго я ждать не буду, а просто сожгу всё. Маньчжурам я ничего не оставлю, понял меня?

– Да, господин! – воскликнул солон и взял под уздцы подведённого ему коня.

– Как выйдут женщины и дети, я снова буду тебя ждать здесь, Бугонь, – сунгарийский воевода развернулся и исчез в проёме шатра.

Примерно через час-полтора, колонна из четырёх с небольшим сотен жителей осаждённого городка начала собираться у берега Сунгари.

– 'Солон' с баржами будет тут в течение получаса, товарищ майор, – доложил Игорю связист его отряда, спецназовец Стефан, уроженец Перемышля.

– Отлично, как раз, вовремя!

Вскоре растерянных и упирающихся людей погрузили на крытые деревом баржи и канонерку.