Коланджело, который сидел на склоне выше нас и левее, вскарабкался на ноги и заторопился убраться с нашего пути, пока мы взбирались на хребет.

«Хуев урод!», сказал Бербик, когда мы поравнялись с ним.

Члены Совета стояли полукругом прямо под нижней точкой хребта, которая заросла двумя приблизительно круглыми, почти одинаковыми маленькими кустиками, так скудно поросшими листьями, что на некотором расстоянии на фоне каменной стены они казались моделями двух небольших планет с темно-серыми океанами и зелеными островками континентов. Упорство, с которым Совет созерцал их, давало впечатление, что они обдумывают эмиграцию на ту или другую. Подобравшись ближе, я увидел, что старейший среди них, Черни, похоже, говорит, а другие, поводя глазами, похоже, не слушают. Холмс, сморщенный, черный и лысый, если не считать клочков хлопковых волос над ушами и на затылке, беспокойно переступал ногами, а двое других, Эшфорд и ЛеГари, оба патриархально-седые и костлявые, стояли в равнодушных позах. Один из тех, что помоложе, выступающий за их, коренастый латино лет за тридцать, загородил нам дорогу, вежливо спросив, чего мы хотим, и Бербик дернул большим пальцем на меня и ответил: «Пенхалигон хочет познакомиться с Советом.»

«Я не хочу познакомиться с ними», раздраженно сказал я, «я просто хочу о них знать.»

«Они заняты», сказал латино. «Но я погляжу.»

«Ты пытаешься отпихнуть меня?», спросил я Бербика, когда латино пошел консультироваться с советом.

Он казался довольным собой. «А что может случиться? Это просто четыре старикана?»

«Не о чем тревожиться», сказал Кози. «Он просто сказал за тебя.»

«Не надо меня интерпретировать, окей?», сказал я. «Перестаньте действовать, как моя хренова старшая сестренка.»

«Черт!», с удивлением сказал Бербик. «Он сам идет.»

Поддерживаемый под локоть латино, Черни направлялся в нашу сторону, шаркая по траве высотой до лодыжек, шаткий и хрупкий.