— У нас неприятности.

Глаза его были налиты кровью, всегда невозмутимое лицо осунулось, глубже обозначились изрезавшие лоб морщины.

Он пригладил копну белых волос, откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу и бросил на Бехайма озабоченный взгляд.

— Мой юный друг, я совершил нечто, — произнес он, опустил глаза и некоторое время молчал, словно сломленный чьими-то обвинениями. Наконец он продолжил: — Нечто такое, что может дать тебе возможность завоевать огромное влияние, но подвергнет тебя не меньшей опасности.

Необычное возбуждение учителя смутило Бехайма. Вспомнив ночь их знакомства, свой ужас, когда выяснилось, кто Агенор на самом деле, вспомнив, как он наконец бросил попытки сопротивляться роковому укусу, а потом долгие годы служил до посвящения и как ужас превратился затем в почтение и любовь, он иначе, свежим взглядом увидел нынешнее тяжелое положение Жизели и на миг смягчился к ней... и к самому себе.

— Я всегда доверялся вашему водительству, — попытался он подбодрить Агенора.

Тот уныло усмехнулся:

— Очень надеюсь, что ты и дальше сохранишь такое отношение ко мне.

Он подобрался, глубоко вдохнул и с силой выдохнул.

— Я только что разговаривал с Патриархом. Как я уже сказал, у нас неприятности, причем из тех, решать которые мы плохо приспособлены. Вернее, они не по плечу большинству из нас. А вот у тебя есть все качества, чтобы распутать дело, о чем я и доложил Патриарху. Он поручил расследование тебе.

— Что за расследование? — Бехайму стало интересно.

— Совершено убийство.

— Дьявол! Убили кого-то из Семьи?

— Золотистую.

Бехайм не верил своим ушам.

— Как такое могло случиться?