- Ваше Высочество, вы позволите убирать со стола? - бесцеремонно перебил Теофил мудрствования Каширского.

- Убирайте, - откликнулся Виктор. - Да, так я вас слушаю.

- Ну вот, стало быть, - чуть обиженно продолжал Каширский, - установив, что радикальные меры могут привести к негативным последствиям, я решил применить метод исцеления подобного подобным и использовать минимальную, но ударную дозу поэзии для борьбы с нею же.

- То есть? - заинтересовался Виктор.

- Я дал одному из пациентов установку написать стихотворение, зовущее к перевыполнению плана по копанию канав. И вот что получилось. - Каширский извлек из кармана пиджака мятый листок и торжественно зачитал:

- Мы принца Виктора решенья

Скорее в дело воплотим,

И для болотоосушенья

Свои мы силы посвятим!

Анна Сергеевна откровенно фыркнула, Каширский немного обиделся:

- Между прочим, после коллективного прослушивания этих стихов наши поэты повысили производительность труда на семь процентов!

- Все это, конечно, очень хорошо, - заметил Виктор, - только стоит ли в стихах упоминать мое имя? Нескромно как-то. Тем более что начало делу осушения болот положил еще мой пращур, королевич Георг...

- Переделаем! - оптимистично воскликнул Каширский. - "Георга славные решенья..."

Но тут Теофил вновь некстати перебил Каширского:

- Ваше Высочество, тут вас дожидается наш главный болотничий. Сказать ему, чтоб еще подождал?

- Нет-нет, - вскочил Виктор. - Извините, господа, что оставляю вас дела... Но я уверен - не пройдет и двух десятилетий, как главному болотничьему придется переучиваться в главного лесничего! - И уже в дверях тихо добавил: - Иначе не стоило и начинать...

- Как вы думаете, что он хотел сказать? - недоуменно пожал плечами Каширский, когда они вдвоем с Анной Сергеевной остались за столом.

- Реформатор хренов, - презрительно хмыкнула госпожа Глухарева.