Разрыв меж волчьей стаей и их небольшим отрядом то сокращался, то вырастал, как только Зломрачный Лес густел или редел. Пересекая одну из густых рощ Леса, Прен и его соплеменники вынуждены были отбиваться от волков по обеим сторонам, но на удачу местность дальше за рощей оказалась более открытой, и ранихины получили возможность восстановить разрыв. И во время всего их трудного бега сквозь густые заросли Леса Лорд Гирим не разу не был даже и близко к тому, чтобы свалиться со спины своего ранихина, и все благодаря искусству величавого исполина. И другие ранихины помогали ему, избирая свой путь так, чтобы лошадь Гирима стремилась по самому прямому, неизвилистому пути меж деревьев. Когда Корик заметил это, он безмолвно воздал хвалу умным и гордым лошадям с равнин Ра, и все в груди его сжалось от восторга и восхищения, даже невзирая на их тяжелое положение.

Но все же скачки продолжались. Ранихины продирались сквозь зеленые ветви дерев со все более растущей непринужденностью, почитая скорость лучшим спасением для своих седоков. И посему те должны были крепко держаться верхом на своих лошадях, когда ветви жестоко хлестали их по щекам и ранихины виляли из стороны в сторону, уклоняясь от неясно вырисовывавшихся на их пути стволов деревьев. Но свирепое преследование волков не утихало. Ясно было, что воля грозная и непреклонная подгоняла волков, и Корик предположил, что могущественная банда юр-вайлов по прежнему скрывается во мрачных чертогах Зломрачного Леса – злобная и безжалостная сила, что теперь повелевала волками, а чуть раньше – другими юр-вайлами. Но что было толку теперь от подобных мыслей. Волки – вот та опасность, что теперь угрожала их жизням и вверенной им миссии. Сотни хищных прожорливых глоток завывали в ночи, сотни широко распахнутых челюстей яростно клацали, как если бы волков распирало страстное нестерпимое желание вгрызаться своими крепкими зубами в сырую плоть.