Ранихины мчались столь быстро, что, казалось, стремились превзойти самих себя – но волки не отставали от них.

Корик один за другим перебирал отчаянные решения в своей голове, когда их отряд вырвался на широкое открытое поле. В свете звезд он разглядел глубокое ущелье, что разрезало поле по самому его центру. Это было древнее высохшее русло реки. Разлом был слишком широк для волков: они бы не смогли перепрыгнуть через него. Если бы ранихины одолели одним прыжком эту великую пропасть, то всадники смогли бы выгадать драгоценное время.

Но едва волки вырвались из леса, все вокруг огласилось их гнусным победным воем. И тут же, всего в нескольких больших шагах впереди себя, Корик узрел новую опасность: ущелье казалось слишком широким даже для ранихинов. Мгновение он колебался. За всю жизнь ему не раз доводилось слышать пронзительный крик лошадей. Он знал, сколько боли и отчаяния бывает в прощальном крике ранихинов, когда они разбивались вдребезги, раздробляя свои кости об острые выступы противоположной стены пролома. Но их ночное зрение было лучше, чем его, он не мог принимать решения за ранихинов. Он заглушил свои страхи, крикнув своим товарищам:

– Пусть ранихины решат сами! Они не ошибутся! Но оберегайте Лорда Гирима!

И вот уже Ранник достиг края обрыва. Его конь сжался, казалось, на мгновение отпрянул назад, взвинчивая всю свою мощь, – и прыгнул. Теперь было слишком поздно для других всадников чтобы остановиться, но Корик не отрывая взгляда следил за Ранником и его ранихином, ожидая уготованной им участи – то были лишь считанные мгновения, когда он мог еще попытаться спасти себя во имя вверенной ему миссии. Впервые с той самой ночи, когда он принес Клятву, Корик оставил Лордов на волю их собственных судеб. Он ожидал, что Гирим не удержится, упадет. Когда древний Брабха взвился в прыжке, до Корика донесся отчаянный крик Лорда, как если бы тот сверзился в пропасть.