Упрямое молчание. Он не видел морщин на ее прекрасном лице, не замечал и седины и знал, что сыновей у нее не было. Отраженным эхом его собственных эмоций пришла боль. Мысль о сыновьях, которых она так и не родила, причинила ей боль. Он зажмурился, испытывая жгучее чувство вины. Зачем, ну зачем же ему понадобилось заострять внимание на вырвавшейся между делом неправде?! Он всегда чувствовал ложь, даже самую небольшую и невинную, но оправдываться тем, что это никак от него не зависело, не хотел и не мог.

Фредди не открывал глаз, опасаясь заплакать. Он не понимал, откуда взялась под веками свинцовая тяжесть непрошеных слез, но знал одно: она не должна их видеть и чувствовать.

Золотое теплое сияние отодвинулось еще дальше – целительница подошла к кровати Джоффа. Фредди слегка приоткрыл глаза, наблюдая за нею. Выражение ее лица испугало мальчика. Отчаяние, досада и снова боль… а через секунду – обычное невозмутимое спокойствие. Она встала, тихо попрощалась и покинула комнату.

Фредди долго глядел на закрывшуюся за нею дверь.

– Видал?- мрачно поинтересовался Джофф, нарушая тишину, и мальчик сильно вздрогнул при звуке его голоса.- Она на мне крест поставила. Скоро сдохну,- он длинно и мерзко выругался, настроение у него, и без того кислое, протухло совсем.

– Не говори так, Джофф!- с жаром воскликнул Фредди.- Ты не умрешь!

– От этой заразы нет спасения, малыш. Стопроцентный летальный исход,- Джофф резко, рывком сел, потом поднялся на ноги. Его трясло мелкой лихорадочной дрожью.

– Джофф, что ты делаешь! Тебе нельзя вставать!- испуганно вскрикнул Фредди.

– А, да к черту все!- отмахнулся он.- Какая разница, теперь-то? У-у, сволочи!- с дикой ненавистью добавил Джофф, выглядывая в окно.