— Врага, наверное, могу.

— А того, кому успокоение надо?

— Не знаю. Не пробовал.

— Когда сильно нервничаете, в каком вы состоянии? Помните потом что-нибудь?

— Не особо. Это импульс. Чувствуешь себя ружьем после отдачи. Сначала будто выстрелил, а потом назад отбросило. Вы мне таблеток не выписывайте. Не помогает. Я лучше в коридорах полчаса посижу, и успокоюсь. Может, мне не везет просто? А?

— Как вы себя сейчас чувствуете?

— Вроде бы полегче. Полегче, да.

— Вы должны ко мне приходить и дальше. По крайней мере, два раза в неделю.

— Да. Я понимаю.

— Если у вас нет денег…

— Деньги есть. Жена умерла, так наследство осталось. Матери ее квартира. Я квартиру продал и живу. Только не так уж много осталось, если Варягину дать, так ему не хватит.

— Отчего умерла жена?

— Из окна упала.

— Из окна?!

— Мыла стекло весной, как раз под Пасху, года три назад, и упала.

— А вы что в это время делали?

— Телевизор смотрел. Виноват.

— Вас в милицию вызывали?

— Само собой. Как же? Если несчастный случай произошел, всегда вызывают.

— И какой вердикт? Вас пытались в чем-то обвинить?

— Да куда там! — Борисов махнул рукой. — Кому надо обвинять, если несчастный случай! Дело-то в милиции не так просто открывают. Ну, упала и упала. Таблеток моих напилась.

— Таблеток?

— Ну да. Понервничала, и напилась. Все насчет моей работы переживала. Меня как раз с очередного места попросили. Ну, Валентина и распсиховалась. Женщины, они такие. Таблеток-то больно много выпила, полезла окно мыть, да ее на солнышке и сморило. Десятый этаж… Два часа я у вас сижу. Пойду уже.

Люба машинально взяла протянутые двести рублей.

— Может, вы больше берете? Я могу…

— Нет-нет. Все в порядке. Все в полном порядке.

— Когда мне в следующий раз?