Говорили на языке "хинди", наиболее распространенном в Бенгалии. Но не напрасно Майкл Хинчинбрук еще четверть столетия назад задался целью стать специалистом по индийским вопросам. Не жалея сил и времени, он в совершенстве изучил "хинди", "урду" и еще несколько языков. Сейчас эти знания пригодились.

За шорохом дождя слышались лишь отрывки фраз. Речь шла о сахаре, бензине и прочих хозяйственных вещах. Говорил только один, а его собеседник ограничивался короткими "да" или "нет". Но вот прозвучала знакомая фамилия: "Бертон".

- Глупости, - ответил басистый голос. - Считай, что ты ни одной листовки не видел.

- А если англичане узнают?

- Они не узнают. Через неделю Бертон выздоровеет полностью и навсегда покинет этот дом.

Шаги послышались совсем рядом, и Хинчинбрук через щель увидел Сатиапала и пожилого худощавого индийца. Судя по содержанию разговора, это был помощник профессора или управляющий имением.

- Собак выпустить? - спросил индиец после небольшой паузы.

- Не нужно, - ответил Сатиапал. - Может быть, господину Лаптеву вздумается осмотреть имение, когда затихнет ливень. Покажешь ему все.

- И корпуса?

- Нет. Скажи, что там зернохранилище. Закрой на замки двери и пользуйся тоннелем.

- А рыжий?

- Переведи к Бертону.

Скрипнула дверь на верхнем этаже. Голоса смолкли.

Хинчинбрук подождал минуты две, потом запер выход из чердака и уже знакомым путем пошел обратно. Он был вполне удовлетворен результатами первой разведки: несколько подслушанных фраз сказали ему больше, чем могло дать многочасовое "путешествие" по всему имению.

Во первых, стало ясно, что Сатиапал не подозревает своих "гостей" ни в чем плохом, так как поверил листовке о розыске "преступников" Хинчинбрука и Бертона. Несколько выяснились отношения Сатиапала и Лаптева. Но самое главное из услышанного - упоминание о "корпусах"... Зачем понадобилось переводить Хинчинбрука? Не потому ли, что обрамленная железом дверь в полуразрушенном крыле дворца ведет к тоннелю?