Аверин заглянул в глаза бывшему однокурснику Сергею Швецу и ответил:
- Хорошо. Завтра в восемь вечера подходи на проходную. Пропуск я тебе закажу.
Потом они расстались, и ночью Аверин все ворочался с боку на бок, и Зоя встревоженно трогал его лоб. Потом ему приснился сон. Опутанный проводами Швец сидел в кресле в рабочем зале мнемовизора, экран мерцал. Аверин отошел к стенду с приборами, начал налаживать, подгонять, настраивать, а когда повернулся - Швеца в кресле не было. Сиротливо свисали с подлокотников провода, а Швец уже сидел за столом на экране, задумчиво глядя перед собой, и из-под его ладоней струились игрушечные реки, выползали карманные горы и леса, выезжали крошечные автомобили, вырастали здания размером со спичечный коробок и выходили маленькие человечки.
Утром Аверин ушел в институт и, как всегда, замотался, а вечером, когда он копался в подземном чреве своего детища, его разыскали по сигналу видео с проходной. На проходной ждал Швец. Он выглядел лучше, чем накануне, он распрямился и повеселел, только говорил очень мало, словно уже все сказал и не желал повторяться. Аверин тоже не был склонен длинно рассуждать, потому что на душе было как-то неспокойно. Он помнил свой нелепый сон.
Они поднялись на лифте, прошагали по гулкому пустому коридору
свет за матовыми дверями лабораторий уже не горел - и вошли в рабочий зал. Сняли шапки и пальто, постояли немного у большого, слегка вогнутого темного экрана. Потом Аверин возился у стенда, а Швец молча сидел в кресле и ждал. Лишь когда Аверин опутал его проводами с гибкими браслетами для запястий, Швец коротко вздохнул, откинулся в кресле и сказал: