Дверь скрипнула тихо, и скрип улетел к высоким стропилам. Темно, только плошка с маслом горит – там, где бог стоит. На голове колючки сплетенные, крест в руке, а глаза в темноте – большие, страшные. Только Прирожденную этим не испугаешь – подошла Ката, остановилась, прямо в эти страшные глаза смотрит:
- Здравствуй, белый Христос. Извини, я не знаю того языка, на котором говорит с тобой твой слуга, епископ. Он еще говорит, чтоб князь моим стал, надо поклониться тебе. Я знаю, вас, богов, надо задабривать, вы не любите, когда мы бываем счастливыми… Но ты, говорят, когда-то был человеком? Говорят, ты был большим колдуном… Может, ты тоже из Прирожденных? Ты не знал женщины – с Прирожденными это часто случается… Лиловый слуга твой – он говорит, ты сильнее старых богов. Или он обманывает? Прости, я не о том говорю. Неважно это – сильнее ты кого-то или слабее. В тебя верит мой муж, а значит, верю и я. А раз так, то пусть мои боги, старые боги, мне больше не помогают – мне хватит твоей защиты. Твоей и моего мужа. А пока – ты примешь то, что я тебе принесла? Вот, смотри – браслет моего отца. Он берег меня до сих пор…. Видишь, я снимаю его? Я это только сама могу сделать. Возьми, белый Христос, пусть он теперь бережет тебя. А ты… если ты сильный бог, то должен быть добрым, должен защитить того, кто тебя просит. Ты слышишь? Пока – прощай, я приду еще, чтоб говорить с тобой.
Молчит загадочный белый бог, глядя мимо Каты. Только слабенькие желтые отсветы вьются по темному серебру, сомкнувшемуся на тонкой деревянной кисти. Повернулась Ката, снова дверь скрипнула. И тихо все, только – или почудилось? – прошуршала в темноте лиловая ряса, да уставились в спину, не мигая, холодные голубые глаза…