Шла она по лесу на огонь, промерзла вся, пока до костра добралась – а костер-то не греет. Наоборот, кажется, что от него еще холоднее. И сидят у костра этого двое – высокая женщина, на Кату похожая и мужчина в волчьей шкуре. Сидят и на Кату не смотрят, словно и нет ее, Каты. Молчат, на огонь глядят.

Мужчина шевельнулся наконец:

- Значит, все? Этого ты хотела?

- Нет. Просто все идет, как идет. Уходим мы, уходят те, кто с нами связан, только и всего.

- Разница в том, что мы уходим в тень, а они –навсегда.

Женщина улыбнулась, кажется – не разобрать:

- Так надо.

- Но девочка верила в нас.

- Она отреклась. Сама отдала себя им в руки. Да если бы и нет… Мы уходим – это тебя не печалит?

- Мы не умираем. Навсегда, во всяком случае.

- Смертные должны умирать.

Ката поближе придвинулась, к самому костру:

- Я не хочу умирать.

- Она не хочет умирать, - сказал мужчина.

- А что изменит ее желание? Ты жалеешь ее? Это признак старости…

- Я не хочу умирать, - снова сказала Ката.

- Конечно, кому охота…

- В такую-то рань…

- Не разговаривать. Поднимите ее.

Взяли Кату за руки, вытащили из холодного сна, только теплее не стало. Лиловый епископ перед ней:

- Пора, колдунья. Буду молиться за тебя. Пойдем.

Стешко-горбун в последний раз кладку проверил. Порядок, разом займется… И за что ему такое? Как зарезать кого или вот девку на костре сжечь – это Стешко, а как оружие делить да браслеты золотые – так другие… Муторная жизнь у Стешко. И управитель надуть хотел, дрова сырые чуть не подсунул. Где ж это видано – на сырых дровах человека жечь? А тут сухие, смолистые – раз, и нет девки… А жаль, красивая да молодая – Стешко б от такой не отказался… Колдунья, говорят? Ну, это уж князю с епископом виднее, на них, если что, и грех, а его, Стешко, дело телячье…