— Ну разве она не лапочка?! — воскликнула Виолетта. Как ни странно, но ее слова относились к собаке, а не к семилетней дочери.

Лайза оставила ее вопрос без ответа. Она раздумывала о том, сколько времени потребуется для того, чтобы задушить шпица, пока Виолетты не будет дома. Та сидела на пуфике возле трельяжа в своем ярко-голубом кимоно с драконом на спине. Лайза с интересом наблюдала за тем, как Виолетта ослабила поясок и спустила с плеч кимоно, разглядывая синячище размером с кулак Фоли, который красовался чуть повыше левой груди. Лайза видела сразу три синяка, отразившихся в трельяже. Виолетта была маленького роста, но ее спина была очень красивой и прямой, а кожа — безупречной. Ягодицы с симпатичными ямочками слегка расплющились от сидения.

Виолетта не стеснялась того, что Лайза видела ее нагишом. Часто, когда Лайза заходила посидеть в ее комнате, Виолетта появлялась из ванной голая и, сбросив полотенце, наносила под колени по капельке фиалковых духов, которыми обычно пользовалась. Она расхаживала по спальне, останавливалась, закуривая сигарету, а Лайза не могла оторвать взгляд от ее голого тела. Тонкая талия, слегка отвислые, полные груди похожи на мешочки, до краев наполненные песком. Груди же самой Лайзы едва заполняли чашки бюстгальтера АА, хотя Тай закрывал глаза и начинал тяжело дышать каждый раз, когда дотрагивался до них. После того как они какое-то время целовались, он ухитрялся, несмотря на ее сопротивление, расстегнуть на ней блузку и спустить бретельки бюстгальтера, чтобы иметь возможность взять в ладонь ее расцветающую грудь. Потом он хватал руку Лайзы и сжимал ее между своими бедрами, издавая что-то среднее между поскуливанием и стоном.

В церкви жена пастора часто предостерегала девушек от страстных ласк, которые могут спровоцировать молодых людей на более решительные действия. Лучшая подруга Лайзы, Кэти, состояла в Движении морального перевооружения, проповедующего абсолютную честность, абсолютную чистоту, абсолютный альтруизм и абсолютную любовь.