Величественной походкой королевы вступила Норма в гостиную, гордо неся поднос.
— Кстати, — начала она, воодушевленная движением гостьи, взявшейся за ручку чашечки и погрузившей вилку в шоколадный торт. — Я получила по бонам нержавеющие приборы, знаете?
— Нержавеющие, — завороженно повторила миссис Брейнерд. Ее взгляд скользнул по полу. — Боже, что это?
Предчувствуя самое худшее, Норма посмотрела под ноги. Поток воды вытекал из-под двери ванной комнаты, заливал блестящий линолеум прихожей.
— Я полагаю… — начала миссис Брейнерд, вставая.
— Я знаю, — кивнула Норма. — Вам надо идти. — И, провожая соседку до дверей, она приняла решение.
— Приходите завтра. Я клянусь, что все будет сиять, как солнце, — и машинально добавила: — Ни капли жира.
— Знаете, — заметила миссис Брейнерд, и вид ее не сулил ничего доброго, — мое терпение не бесконечно. Мое время дорого. Кружок, кофе, группа игры в канасту.
— Клянусь вам, — сказала Норма. — Клянусь, что вы придете в восхищение от моих методов. Вы будете рассказывать о них всем подругам. Только придите завтра. Я подготовлюсь, даю вам слово.
Клэрис задумчиво потрогала пальцем с безупречным маникюром свои серьги-амулеты.
— Хорошо, — решилась она наконец после долгого молчания, во время которого Норма была близка к обмороку. — Договорились!
— Вы увидите, — прошептала Норма, обращаясь к закрытой двери. — Увидите, на что я способна.
Потом она пошла вдоль русла потока, струившегося по коридору, и постучала в дверь ванной комнаты.
— Я готовила шоколад для всех на свете Пап, — сказала Полли Энн, указывая на переполненные чашки и миски.
— Убери за собой, — распорядилась Норма. — И надень самое нарядное платье.
Рассаживая их, Норма проявила бездну вкуса: кот и собака — около софы, Полли Энн — на софе в муслиновом фартучке на бархатном платье. Она была совсем как живая, только взгляд застыл, но Норма набросила афганский платок на угол дивана и осталась удовлетворена: теперь картина была не хуже, чем в телерекламе. Потом ей вдруг показалось, что Полли Энн смотрит на нее укоризненно, поэтому она подошла к ней, погладила безжизненно висящую ручку воскового цвета и заверила: