Полицейское управление размещалось в массивном здании, вовсе не имевшем архитектурного стиля. У парадного толпился народ, двое постовых волокли сопротивлявшегося долговязого парня, не обращая внимания на его истошную божбу и вопли, и Заброцкий после недолгого раздумья повел меня черным ходом с угла. По крутой лестнице мы поднялись на третий этаж, где и размещалась собственно уголовная полиция.

- Я смотрю, вещей у вас, Сергей Александрович, не много, - заметил Заброцкий, пока мы шли по коридору. - Но, может, заглянем в отдел, прежде чем идти к Старику, - разденемся?..

Видно было, что ему просто хочется скинуть куртку - топили в управлении отменно.

- Пойдемте, - согласился я. - Кстати же, а почему "к Старику"?

Юноша нервно огляделся.

- Сорвалось по привычке, - пояснил он. - Прозвище такое заглазное. Вообще-то к господину Ковальчику Михаилу Ивановичу.

- Хоть какое-то разнообразие, - подумал я вслух. - Как правило, все говорят одинаково - "к Самому". "Сам" сказал, "Сам" решил...

Заброцкий попытался скрыть улыбку. Нет, все-таки он не безнадежен.

В отделе особо тяжких преступлений было тихо. Очевидно, все сотрудники разошлись по делам. Пахло присутственным местом - бумагами, пылью, чернилами и множеством прошедших через эту комнату людей.

Я с наслаждением сбросил с плеч тяжелую шинель. Заброцкий тем временем избавился от своей пижонской курточки. Под ней оказалась форменная рубашка. Одно из двух - или он полный идиот, или ему просто нечего надеть

- Ну, - проговорил мой Вергилий рижского розлива, - пойдемте, Сергей Александрович.

Я шагнул было к двери, и тут мое внимание привлек значок, приколотый к рубашке. Я присмотрелся.