Мужчина что-то быстро заговорил, то и дело отбивая поклоны. Женщина остановила его грациозным жестом, и мужчина, вдруг посмотрев на Рубинова совершенно ясным взглядом, передал ему сложенный вчетверо лист бумаги. Записка Барака. Лист был исписан с обеих сторон странной смесью ивритских и русских слов. Привести текст дословно не представляется возможным хотя бы потому, что понять его без объяснений мог только Рубинов. Поэтому я обращаюсь к так называемому «Меморандуму Барака», единственному документу по истории «абсолютной алии», копию которого мне удалось получить в сохнутовских архивах. Разумеется, текст исправлен рукой Рубинова. Впрочем, и в таком виде документ читается с трудом, поэтому позволю себе дать его содержание в своем вольном изложении.

«Пишу в гостиной замка Толедано — испанских евреев, бездетных супругов, готовых совершить алию. Бедняги, они так хотели детей, но Всевышний лишил их своей милости, и они очень страдают. Может быть, наша медицина поможет женщине стать матерью. Боюсь, что именно эта мысль, а не желание обрести вновь родину предков, привела их к решению.

Я в четырнадцатом веке. Как мы и рассчитывали, оказался я в славном городе Толедо, неподалеку от центральной площади. Слава Творцу, появление мое прошло незамеченным. Я сразу же отправился на поиски синагоги, и обнаружил, что мой ладино вполне понимают.

Я не сразу открыл свою цель. Это замечательные люди, Савелий. Я представляю себе, как расцветет Израиль, когда все испанские евреи совершат алию и откроют свой бизнес в Тель-Авиве или Акко. Уверен, что они быстро освоятся и со стереовидением, и с видеофоном, и с компьютерами. Они так легко схватывают!

Мой добрый хозяин — Хаим Толедано — занимается посредническими операциями, нажил на них состояние, построил замок, принят при дворе, его знает и уважает весь город, хотя я заметил и несомненные признаки антисемитизма. Жена его Рахель — умнейшая женщина. Именно она первой поняла смысл моих призывов, именно она заставила мужа отправиться со мной к раввину Реувену, и мы долго спорили о Торе, Всевышнем, Израиле, Мессии и алие. Хаима я убедил, раввин Реувен все еще сомневается, хотя и предложил мне дискуссию с еврейскими мудрецами в иешиве «Ор мэшамаим».