Выглядел он плохо. Ему можно было дать все шестьдесят.

— Зачем вам знать все это? — спросил он меня. — Моше не вернулся. Я справлялся в полиции о Хаиме и Рахели, но меня не захотели даже выслушать. С моим-то ивритом… А полгода спустя сняли Поллака, этого сохнутовского босса, и слухи ходили всякие, но я тогда понял, что это было связано с нашей работой. Я могу себе представить, как Хаим с женой сейчас в каком-нибудь кибуце… или мошаве… их, наверно, считают немного тронутыми…

— Вы не пробовали их найти?

— Пробовал, обращался даже в министерство внутренних дел. Ничего. Я побывал во всех университетах, говорил со специалистами по средневековой Испании. Ведь для них эти двое — дороже любого золота. Такие рассказы… Господи, даже просто одежда — историческая реликвия. Нет, никто ничего не знает.

— Как вы думаете, Савелий, почему все же не вернулся Барак?

Мы сидели с Рубиновым в его съемной однокомнатной квартире, за которую он платил почти все свое жалование сторожа, на кухне протекал кран, нудными каплями мешая разговору, чай остыл. Рубинов долго молчал, и я, подумав, что он просто не хочет касаться этой, самой больной для него темы, решил перевести разговор.

Неожиданно Савелий встал и вытянул из груды сваленных на полу книг большой том на русском — в плотном коленкоровом переплете. «История Испании», издательство Санкт-Петербургского университета, год 1898.

— Это один наш историк привез, — объяснил Рубинов, — а я одолжил у него и вот уж третий месяц не возвращаю.

Он открыл книгу на заложенной странице и протянул мне. Текст я привожу здесь полностью, без комментариев и выводов. Какие выводы сделал Рубинов, вы можете догадаться сами, а мои комментарии вряд ли прояснят ситуацию.

«Испания конца XIV века еще не подошла к тому жестокому периоду в своей истории, который связан с деятельностью инквизиции.