Спейд сворачивал сигарету. Он спросил, не поднимая глаз:

– Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, что я знал это?

– Я имею в виду то, что сказал, – резко ответил Данди.

Держа свернутую сигарету в одной руке, а зажигалку – в другой, Спейд взглянул на него и улыбнулся.

– Ты ведь еще не можешь посадить меня в кутузку, Данди, – я правильно понял? – спросил он.

Данди холодно взглянул на него своими зелеными глазами и ничего не ответил.

– Тогда, – сказал Спейд, – я могу наплевать на то, что ты думаешь, ведь правда, Данди?

Том сказал:

– Не дури, Сэм.

Спейд сунул сигарету в рот, прикурил и засмеялся, выпустив клуб дыма.

– Я постараюсь не дурить. Том, – пообещал он. – Только скажите, как я убил Терзби? Совсем память отшибло.

Том заскрипел зубами. Лейтенант Данди сказал:

– Ему влепили четыре пули в спину из сорок четвертого или сорок пятого калибра с противоположной стороны улицы, когда он входил в свой отель. Свидетелей нет, но именно такая получается картина после осмотра.

– И в кобуре у него нашли «люгер», – добавил Том, – из которого не стреляли.

– Что вы узнали о нем в отеле? – спросил Спейд.

– Только то, что он прожил там неделю.

– Один?

– Один.

– Нашли что-нибудь? У него или в номере?

Данди втянул губы и спросил:

– А что, по-твоему, мы должны были найти?

Спейд беззаботно описал круг горящей сигаретой.

– Что-нибудь, что рассказало бы о нем самом или о его занятиях. Так нашли?

– Мы думали, ты нам сам об этом расскажешь.

Когда Спейд поднял на лейтенанта свои желтовато-серые глаза, в его взгляде мелькнуло почти неправдоподобное доброжелательство.

– Я никогда в жизни не видел Терзби, ни живого, ни мертвого.

Лейтенант Данди встал с недовольным видом. Том поднялся, зевая и потягиваясь.

– Мы задали все вопросы, ради которых пришли сюда, – сказал Данди хмуро, сверкая иглами зеленых глаз. Он поджал верхнюю губу и выталкивал слова одной нижней. – Мы рассказали тебе больше, чем ты нам. Пусть. Ты знаешь меня, Спейд. Убивал ты или не убивал, не сомневайся, я докопаюсь до истины. И уж если я окажусь прав, то не обессудь – от тюрьмы тебе не отвертеться.