- Вот она, - сказал он, показывая мне вынутую из шкафа коробочку.

- Кто она?

- Твоя жена.

- Почему? - глупо спросил я.

- Здесь ее модель мира пятилетней давности. Но это хорошо, что она такая старая. В ней - сплошная молодость.

- Вот оно что! - Во мне зашевелился червячок ревности.

"Какого черта!" - подумал я, ибо вот уже два года ни разу ни к кому не ревновал Илу. Даже к Зяблику.

- Когда ты приводил ее ко мне, я ее незаметно списал. Помнишь, она надевала игрушечный кокошник и вертелась перед зеркалом? Это был хитрый кокошник. От него шли провода вот сюда...

- Ты, по-моему, врешь, - прервал я Сеню и тотчас успокоился, ибо подумал, что скрытный Сеня имеет обыкновение говорить чистую правду. И вспомнил, что я тоже от нечего делать примерял этот самый кокошник.

Тем временем Сеня открыл коробочку, вынул серебристую лепешку с записью Илиной модели мира, тщательно завернутую в прозрачную пленку, и стал аккуратно разворачивать ее.

- Осторожнее! - сказал я.

- Не бойся. - Он взял развернутую лепешку за края и вставил ее в черную штуку, похожую на почтовый ящик, на котором вместо таблички с объявлением о часах выемки писем находился черный стеклянный экранчик. Тотчас на экранчике запрыгали светящиеся точки и линии.

- Это двумерная развертка спирального обхода ее модели мира, - сказал Сеня. Он повернул что-то сбоку почтового ящика, и линии понеслись с космической скоростью, сливаясь в сплошное световое месиво, как в испорченном телевизоре. - Конечно, тут не вся ее память, но главное есть. Скорость развертки я поставил самую удобную для восприятия.

- Забавно, - сказал я и, опасаясь, что он пустится в объяснения, спросил: - ты понимаешь, что означает эта свистопляска?

- Нет. Никакой расшифровки пока нет.

"Вот и хорошо", - подумал я. Но Сеня продолжал:

- Впрочем, иногда достаточно эмпирического анализа.