Жуков поднял с пола книжку. Славную дрянную книжку, "Моя жизнь" называлась. Раскрыл ее на странице с графой: "Какую бы вы хотели иметь жену?". Но эта графа теперь отсутствовала. Был лишь небольшой абзац: "Жена - Евдокия Петровна, год рождения - 1980, выездная фотомодель журнала "Плэйбой". В совершенстве владеет пятью языками: английским, немецким...". И что самое странное - весь этот текст присутствовал в отпечатанном типографским способом виде. Намертво отпечатанном! Даже пах еще типографской краской.

- Плэйбой, значит, - рассеянно сказал Игорь Степанович, вылез из кресла и стал бродить кругами по комнате вокруг письменного стола. Книжку он нежно прижимал к ГРУДИ, как котенка или собачонку. Или как бесценный дар судьбы.

- Плэйбой, плэйбой, - нараспев бормотал Жуков, - плэйбоюшка моя...

Он остановился перед окном и невидящим взглядом уставился в мусорную стройку напротив. Заснеженный подъемный кран железным скелетом возвышался над недостроенной блочной коробкой. Ветер покачивал крюк стрелы. На бетонных блоках сидели рабочие в касках и ватниках. Плюя на технику безопасности, они по кругу пили вино из горлышка для согрева. Был обед.

- Всё! - надрывно заорал Игорь Степанович, даже оконные стекла задрожали. - Всё, с-суки! Вот вы где все у меня! - И схватил воздух в кулак. Он, конечно, не имел в виду рабочих. Эта вермутная мелочь его совсем не интересовала.

Игорь Степанович пододвинул стол к окну, надел свой лучший выходной костюм и сел за стол творить. Или, лучше сказать, изменять свою неудавшуюся жизнь.

Он торжественно, как на алтарь, водрузил книгу на стол и, еле дыша, кончиками пальцев стал листать страницы. Как ни странно, но существующие графы касались только семейного положения, и занимали от силы четыре листа. Но зато! Зато вся остальная книга шла под общим заголовком "ПРОЧЕЕ". Все сто листов. Пиши, что хочешь. В конце книги, на последней странице, мелькнула какая то типографская фитюлька, но Игорь Степанович в волнении ее и читать не стал. Успеется.