— Сломана, — буркнул мистер Штейн и сурово воззрился на Эли. — Ты ее сломал?

— Папа, ну зачем бы мне это делать?

— Возможно, вампиры пытались прошлой ночью забраться внутрь, — осмелилась предположить Джилли. — Вам стоит повесить распятия. Они действительно помогают.

Мистер Штейн скрестил руки на груди.

— Это для нас неприемлемо, — буркнул он.

— Ужин почти готов, — со слабой улыбкой объявила из кухни миссис Штейн.

Интересно, и где ей удалось отыскать грудинку? Неужели у них все еще работает холодильник и там все есть?

«Мои родители явно сошли с ума», — взглядом сказал ей Эли.

Будучи лучшим другом Джилли, он имел некоторый опыт знакомства с душевными расстройствами.

Но она не улыбнулась даже тому, что они, как обычно, хором подумали одно и то же. В этом не было ничего смешного. Она уже не знала, кто безумен, а кто нет.

— Ты можешь принять душ, Джилли, — предложила миссис Штейн.

Для этого девушка слишком устала и ослабела, но немного картофельного пюре и кусок сыра, которые дала ей миссис Штейн, подкрепили ее достаточно, чтобы проковылять в ванную. Впервые за долгое время Джилли чуть меньше боялась оказаться запертой в тесном помещении; снять одежду, беззащитной встать под струи воды…

…а затем в ванной оказался Эли, тоже раздеваясь. Он забрался под душ и, всхлипывая, обнял ее. Она и сама расплакалась, стоя обнаженной рядом со своим лучшим другом, которому она не нравилась в том смысле, в каком он нравился ей; они цеплялись друг за друга и горевали вместе.

— Он там, снаружи, — пробормотал Эли. — Я уверен, что он там.

Она повернулась и откинулась спиной на его грудь. Казалось таким невозможным то, что она здесь. То, что она вообще вошла в их дом…

— У твоих родителей там, наверное, уже припадок, — предположила она, прикрыв глаза и наслаждаясь влагой, теплом и близостью Эли.

— Да ты что! Скорее всего, они пляшут от счастья. «Он там с девушкой! Он не гей! Он не гомик!» — довольно точно изобразил он голос отца, а затем мягко добавил: — А что с твоими родителями?