- Но почему анемон? - не унимался я, почувствовав, что такой способ интервью весьма удачен.

- Злым кабаном был растерзан возлюбленный Афродиты, азартный охотник Адонис,- все так же тихо продолжал отвечать очарованный старец,- в горе бродила богиня по острым скалам, и камни изрезали ее ступни, а острые шипы изранили ее тело... И там, где падали капли ее божественной крови, выросли красные розы, и повелела богиня, чтобы из крови убитого Адониса вырос на память бессмертным богам и любому из смертных прекрасный анемон, нежный цветок, символ любви богини... Да, конечно же, анемон, а не роза! последние слова почтенный академик произнес в полный голос, и сразу же все заговорили, Перебивая друг друга, забыв о дарителе. А тот стоял и задумчиво улыбался, разглядывая публику в зале.

- Господа! - вскричал вдруг один из наших славных ученых, маркиз де ля Тур де Франс:- Господа, а ведь на ее руках следы моря.

Директор музея тотчас же возразил:

- Ничего удивительного, мосье, передавший нам этот поистине королевский дар, предупредил Лувр, что его люди, как он выразился, обнаружили нечто очень ценное на дне Средиземного моря.- И, обернувшись к Нептуну, спросил его: - Но мосье не может оставаться инкогнито. Мы закажем специальную пояснительную надпись с указанием имени дарителя...

- Мое имя... - помедлив, ответил тот,- не имеет значения.

- Позвольте! - раздался голос маркиза де ля Тур де Франс.- Но эти руки будто срослись с торсом Венеры! Не видно даже трещины!

И тогда громко сказал даритель: - Нептун соединяет на века.

Он резко повернулся и направился к выходу. Четко постукивая крепкими башмаками по паркету, вся его свита Последовала за ним.

То же самое происшествие было подано в парижской вечерней газете несколько по-другому. Ее корреспондент Жан дю Факвэн высказался без обиняков.