Жалко мне его стало. Все-таки из-за меня пострадал. Не откликнись на мой SOS, может, и хватило бы ему этого птичьего вещества до Центра, а то и дальше.

– Не убивайтесь, – говорю я ему. – Возможно, все обойдет ся. Уровень-то у нас невысокий, зато темпы экспоненциальные. Вдруг изобретем для вас что-нибудь в скором будущем?

Лицо у него немного прояснилось. Начал прикидывать что-то в уме.

– Так, – говорит, – сейчас у вас радиоволны. Дайте сообразить. Вам не хватает того, этого и этого самого. Ровно через 134 года изобретете.

– Плохо, – говорю я. – Значит, и волна до места добежит, и сделаем мы это горючее примерно в одно время. Заколдованный круг.

– Ничего себе заколдованный! – говорит. – 150 минус 134 получится шестнадцать лет, срок немалый. Договоримся так. Сейчас улетайте домой, а через 134 года, когда на Земле синтезируют необходимое мне вещество, возвращайтесь и подбросьте мне его граммов сто пятьдесят – двести.

Я, конечно, слегка опешил.

– Так я же к тому времени умру.

– Да, досадно, – говорит. – А я и забыл про это ограничение.

– Может, передать вашу просьбу в соответствующие инстан ции? – говорю я ему, прогоняя всякие мысли. – Тогда через 134 года это птичье вещество кто-нибудь другой привезет, не я. Вам-то, по-моему, безразлично, кто его привезет.

Он опять недоволен.

– Не хотелось бы. Начнут экскурсии водить, глаза пялить. Неприятно мне будет. Я ведь не жираф и не носорог.

– Вас и так обнаружат, – успокаиваю я его. – Найти вашу посудину легче легкого. Вон она какая заметная, издалека видн о. Особенно через локатор.

– Замаскируюсь, – говорит он. – Сам стану невидимым и аппарат невидимым сделаю – нипочем не отыщут. На невидимость энергия не требуется. Нет, ничего мн е от вас не надо, никакой помощи. Шестнадцать лет так шестн адцать, лучше я радиограмму пошлю. Жалко, что у вас темпы такие низкие. Прогресс ведь не ускоришь.