Затем "Феникс" попытался перезагрузить свои компьютеры потоком входящей информации. Он запросил своего капитана, своего штурмана, пилота и второго пилота, послав болезненные импульсы в Q-зоны. Последовало ещё два таких удара, прежде чем Макдоно обнаружил, что на экранах штурманского поста начинают формироваться данные.

Видеоэкран показывал звезду.

Нет, две звезды: одна - полыхающая бело-голубая, другая тускло-красная. Макдоно окаменел на своем месте: линия прогнозируемого курса рисовала, как "Феникс" будет сползать к белому ядерному аду.

- Где мы? - спросил кто-то. - Где мы?

Этот вопрос штурман воспринял как обвинение. Физически ощутил, как удар под ложечку, - а у него и так все в кишках переворачивалось; он глянул на пилота, ожидая ответа. Однако Тейлор просто смотрел на свои экраны, ничего не делал и не двигался.

- Иноки! - позвал Макдоно.

Но второй пилот лежал - то ли без сознания, то ли ещё хуже.

- Вызовите Грина сюда. Грин и Голдберг, на мостик!

Это Лафарж, суровый и бескомпромиссный старший капитан, вызывал по каналу экипажа двух пилотов-дублеров.

Макдоно чувствовал, как продолжается болезненная тряска, думал, собирается ли Лафарж вызвать всех дублеров, и - ох! - наполовину ему этого очень хотелось, так хотелось отправиться к себе на койку, лечь и лежать, тупо и неподвижно, и не пробовать разобраться с реальностью, но все же надо было выяснить, что это за двойная звезда, и где оказался "Феникс", и какую мыслимую ошибку он мог совершить - из-за чего загнал корабль сюда. Питательные вещества, которые вводились в тело через трубки мед-системы, вызывали тошнотворное состояние. Картина у него перед глазами была нелепа. Чистое безумие. Оптические наблюдения не могли быть ошибочными. И роботы не могли ошибиться. И наши приборы не могли ошибаться.

- Сэр!