— Не сомневаюсь, — сказал полковник.
— Только представьте, сэр! — продолжал Курт. — Никаких нарядов на полевые работы, на охоту, вообще никаких нарядов — живи и наслаждайся!
— Можете добавить в этот список школу техников, — сказал полковник Харрис. — Не сомневаюсь в вашей правдивости, сержант и поэтому все сведения касательно вашей вылазки с этого момента относятся к категории секретных. Это касается и содержания ваших мозгов, сержант. Совершенно секретно!
— Но, сэр! — запротестовал Курт. — Если бы вы только видели…
— Видел, — оборвал его полковник. — Тридцать лет назад.
Курт изумлённо посмотрел на полковника.
— Тогда почему мы все ещё не плато?
— Потому что мой командир сделал то же самое, что делаю я — засекретил сведения. Категория «Совершенно Секретно». И выдал мне тридцать нарядов вне очереди на полевые работы. Перед этим он, естественно, стёр мои сержантские лычки.
Полковник Харрис очень медленно выпрямился.
— Диксон, не каждому дано быть в младшем командирском составе космической пехоты. Иногда попадаются случайные люди. Тогда мы делаем вот что… — В голосе полковника громыхнул раскат дальнего грома. — Стереть шевроны! — взревел он.
— Курт протестующе, но молча, смотрел на командира.
— Ты что, не слышишь! — пророкотал полковник.
— Ес-с-сть, сэр! — выдавил Курт и с неохотой провёл рукой по лбу, стирая три треугольника белой жировой краски — знак отличия сержанта Имперской космопехоты.
Дрожа от стыда и унижения, он сконцентрировал волю и взял чувства под контроль, хотя слова протеста вот-вот готовы были сорваться с языка.
— Возможно, — предположил полковник, — вы хотели бы подать жалобу Главному Инспектору. Он должен быть на днях и может отменить моё решение.
— Нет, сэр, — одеревеневшими губами прошептал Курт.
— Почему? — мягко, но настойчиво поинтересовался Харрис.
— Перед выходом на разведку, я получил чёткий приказ — не удаляться за пределы двадцатимильной зоны к северу. Я удалился на шестьдесят. — Внезапно самообладание покинуло его. — Но я не мог иначе, сэр! Я хотел выяснить, что там, за горами, что-то притягивало меня и… — он развёл руками, — остальное вам известно.