Состояла она из пылинок или нот – этого Фледжиру понять не удалось.

Рыбаки не ведали и не могли ведать, что мелодичное диво уже неоднократно заявляло о своем существовании – в Л'боре, Линчбени и кое-где еще. Однако, по сути, никто не видел музыку, некоторые только слышали. И, в отличие от этих некоторых, барсук разглядел достаточно, чтобы вынести на обсуждение свою версию разгадки.

– Где-то поблизости работает чародей, – решительно заявил он и осторожно потянулся к непоседливым звукам.

Они, словно мерцающие на солнце комарики, оживленно вились вокруг его чуткого указательного пальца и тихонько пели. Затем облачко отпрянуло в сторону и видоизменилось, осыпав барсука жалобным арпеджио.

Сервал стоя вглядывался в заросли.

– Я никого не вижу.

– Розыгрыш, – прошептал Фледжир. – Может быть, практическое занятие по розыгрышам. Колдуны! – фыркнул он, вновь прислонясь спиной к дереву.

– Выглядит вполне безобидно.

Инвец шагнул к нотам и замер, когда они роем закружили вокруг него в нетерпеливом аллегро. Через мгновение они метнулись прочь.

– Изменяются темп и громкость, – заметил он, – но мотив один.

Странная музыка. Не могу узнать жанр. Эх, жаль, нет у меня музыкального образования.

– А я кой-чему учился, – произнес Фледжир, не поднимая глаз.

Инвец с удивлением посмотрел на друга.

– Впервые слышу.

– Это совсем не то, что называют профессионализмом, – пробормотал барсук. – Согласись, не дело хвастать тем, в чем ты не больно силен. – Он указал на нежное пение. – Но, бьюсь об заклад, здесь что-то не так.

И я не имею в виду музыкальный аспект.

– Что-то не так? – Сервальи усы дрогнули.

Барсук щурился, глядя на мельтешение нот.

– Звучит нерешительно, как будто чего-то не хватает. И в начале, и в конце. Похоже не на законченную композицию, а на фрагмент, вырванный из темы, как зуб из челюсти. – Он пожал плечами. – Но, с другой стороны, что я в этом смыслю? Больше ты нигде музыки не видишь?