Ну вот, милая колкость. Здесь у мамы настоящий талант. Одной фразой поднимает полудюжину больных вопросов — с такой же легкостью, с какой насаживает на шампур куски баранины. В данном случае ее якобы невзначай оброненные слова означали:

1. Ты слишком много работаешь, и твоя работа — давай уж смотреть правде в глаза — не стоит таких усилий.

2. В твоей жизни нет мужчины.

3. Таиться от семьи — это у тебя получается лучше всего.

4. Выйти замуж тайком от родных для тебя было бы в порядке вещей. В конце концов, уехав в этот языческий, неиудейский Содом, ты отвернулась от нас, от родного города, от своих корней и всего, чем мы дорожим...

«На самом деле еще раньше, мам», — мелькнула тоскливая мысль. Папа умер двадцать лет назад.

— Нет, мам, — наперекор самой себе Дебора сумела выжать улыбку, — сейчас в моей жизни нет ничего нового.

* * *

Она еще обдумывала несколько полушутливых шпилек, которые могла бы вставить в разговор, когда телефон вновь разразился безумной песенкой.

— Мам, — начала Дебора, — я как раз еду домой. Давай я тебе перезвоню...

— Оно все еще там?

Дебора уже открыла рот, чтобы ответить, и вдруг сообразила, что голос незнакомый.

— Что? Кто это?

— Где ты?

— Я спросила, кто это?

— Они его забрали? Где ты?

Он кричал. И голос... Было что-то такое в интонации... Акцент? Британский? Австралийский?

— Прошу прошения, — сказала Дебора с холодной учтивостью. — Очевидно, вы ошиблись номером. Попробуйте набрать еще раз, а потом начните разговор, попросив позвать к телефону человека, на которого хотите накричать.

— Послушай меня, чертова дура! Немедленно вернись...

Дебора нажала кнопку отбоя и выключила телефон.

Глава 2

На шоссе было спокойно. Не прошло и десяти минут, как она уже преодолевала светофоры на Десятой улице в сторону Пидмонта, мысленно готовясь укладываться спать. Машину на гравийной полосе дороги, предназначенной для жителей кооперативных домов Бей-Корт, она парковала на автопилоте. Выйти из машины. Закрыть. Ключи. Почтовый ящик. Дверь квартиры. Дома.