Что за черт?

— Что там, Эндрю? — спросил Моррис. — Что ты видишь?

— Не знаю, — отозвался Маллигрю голосом, хриплым от замешательства, даже страха. — Не знаю. Дичь какая-то.

— В чем дело?

— Вызывай военную полицию, — сказал Маллигрю. — Сейчас же.

Так они и сделали. Однако, несмотря на ужас пережитого побоища и горе, накатившее, едва прошел первый шок, Маллигрю так и не вылез из грузовика. Он все еще стоял там, глядя словно завороженный, когда прибыл санитарный транспорт, чтобы забрать погибших.

Часть I

СТАРЫЕ КОСТИ

 Но мертвец невредим; изумишься ты сам, как увидишь: Свеж он лежит, как росою умытый; нет следа от крови, Члена не видно нечистого; язвы кругом затворились, Сколько их ни было: много суровая медь нанесла их. Так милосердуют боги о сыне твоем знаменитом. Даже и мертвом: любезен он сердцу богов олимпийских... Храбрый! Почти ты богов! над моим злополучием сжалься, Вспомнив Пелея отца: несравненно я жалче Пелея! Я испытую, чего на земле не испытывал смертный: Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю! Гомер «Илиада», Песнь 24

Глава 1

Наши дни

Высокий полный человек небрежно прислонился к дверному косяку.

— Знаете, мисс Миллер, вы просто потрясающая, — произнес он, растягивая слова. Глаза, как узкие щелочки на свином рыле, язык влажно мелькает между толстых приоткрытых губ.

— Знаю, — ответила Дебора.

Она была высокая — шесть футов и один дюйм — и выглядела так, словно смонтирована из обрезков трубы. Ее редко называли хорошенькой. Никогда не называли красавицей. И очень часто называли потрясающей. Когда-то она, наверное, была бы польщена. Давным-давно. Сегодня вечером, после нескольких недель подготовки и нескольких часов приклеенных улыбок и натужных разговоров, у нее не осталось сил любезничать даже с Харви Уэбстером, видным членом Лиги христианских бизнесменов Атланты и главой финансового совета музея. Время перевалило за полночь, и Деборе хотелось домой.



4 из 300