Итак, отморозок с металлической рукой и непроизносимым боевым кличем в пять минут разметал целую толпу дерущихся и после этого, что характерно, бесследно исчез. Растаял.

Стёпка почесал в затылке шариковой ручкой: за такой бредовый отчёт начальство с потрохами съест. "И будет на одну черепно-мозговую больше", - мрачно подумал он.

Надо бы пройтись по участку. И прямо сейчас, пока не стемнело. «И силы зла не властвуют безраздельно», - мысленно хмыкнул Степан.

Солнце висело над городом надувным алым шариком. Рваные тряпки облаков мотались над горизонтом, едва не цепляясь за флюгер на макушке пединститута.

Стёпка вышел на Овражную, обогнул остов продуктового ларька, сгоревшего в прошлом году, через забор сорвал пятнистое яблоко. Он не знал толком, куда идёт, город сам кружил его улицами, мягко подталкивал в одному ему ведомом направлении, пока не вывел на обрывистый берег Макоши.

Там ждали псы.

Стёпка не сразу понял, что за тёмные груды торчат на пустыре среди останков вымерших автомобилей. Он шагал бездумно, переступая через вросшие в землю железяки, когда одна из куч широко зевнула, вывалив красный язык. Собаки. Целая стая.

Участковый замер.

Псы медленно поднимались, в пугающем молчании обступали человека. Вечер наваливался на пустырь, глуша краски, размывая очертания; лишь горели бледными фонарями дикие глазища.

Бежать! Но ноги отнялись, и кусок льда застыл в животе - не успеть. Дурак, о чём он думал только...

Казалось, среди собак он видит коз, барана и чуть ли не лося. Словно безумный зоопарк собрался к ночи на пустыре - поохотиться на человека. Голого, беззубого, беззащитного.

И даже носок с мелочью остался в столе.

Кто-то громадный, косматый задел его спину. Дохнуло смрадным жаром, точно огромная пасть раскрылась над макушкой застывшего в страхе человечка. Дохнуло и ушло, только краем глаза заметил то ли медведя, то ли человека в волосатой шубе.