Она не знала, сколько прошло времени, и почти не помнила, что случилось, и где она находится. Саша ухватилась за этот траурный голос, пытаясь разглядеть в темноте того, кому он принадлежал. Смутные образы проскальзывали перед ее глазами, голос полностью затих. Образы стали превращаться в реалистичные картины жизни. Она увидела красивого молодого человека в холщовой одежде, он был очень худым, плечи выпирали острыми углами из-под его платья, оно висело на нем, как мешок, но то, как он держался, как светились разумом и силой его глаза, делало его бесспорно прекрасным. Саша какое-то время просто любовалась им, не замечая ничего остального, но тут незнакомец неожиданно резко заломил руки и рухнул на земляной пол. Казалось, неимоверная боль мучает его изможденное тело. Он дергался, беззвучно раскрывая и закрывая рот, а потом затих. Тогда из тени вышел старик в черных одеждах с властным голосом:

— Что ты натворил, Иона — в его голосе звучало осуждение, смешанное с сожалением.

Парень поднял голову и хотел было что-то сказать, но старик только поднял руку вверх, останавливая его жестом, при этом молодой человек снова невольно содрогнулся:

— Затвор — путь к очищению души, а не к ее гибели. Не ведал я, что он приведет тебя на край бездны, не ведал… — Феофан тяжело вздохнул, — Ты — как сын мне, Иона.

— Отец Феофан, — тихо произнес парень. — Я лишь отворил двери. Просыпаясь и засыпая в кромешной тьме, не зная разницы меж днем и ночью, молясь и размышляя, я прозрел. И мир людской, и мир по ту сторону соединились для меня воедино. Не выходя из своей келлии, я был в стольких местах, во скольких не побывал бы за всю свою жизнь. В странных местах, отец. Я видел ангелов и демонов, они говорили со мной, но никто не склонял меня ни на чью сторону, ибо был я там единственным живым. Познал я таинство перехода меж нашими мирами и избавлен был навеки от смерти, ибо нет ее. Словно свидетель, как сказано, я лишь взирал на все очами своими, и не преткнулся о камень ногою своею…