— Собирайся.

Она тоже надела форму, и когда вышла к ожидавшему ее Алексею, поняла по его взгляду, что сделала именно то, что нужно. Только теперь она почувствовала, что Габровский затеял что-то серьезное. И еще не зная, что должно произойти, она начала волноваться.

Габровский вел глайдер на предельной скорости, не глядя на пульт. Промелькнул жилой поселок, потом долго тянулись поля, по которым тут и там ползали комбайны-автоматы, — местное лето близилось к концу.

Пропищал зуммер радиостанции. Габровский повернул рычажок, негромко сказал что-то. Вера не вслушивалась, рассеянно всматриваясь в проплывающую под ними картину.

Местность изменилась. Лесистые холмы кончились. Пошли изрытые оврагами, заросшие кустарником пространства. Тут и там мелькали плешины голой каменистой земли. «Необжитая планета», — равнодушно подумала Вера. Она уже не нервничала. Она перешагнула ту грань, за которой наступает безразличие.

Алексей бросил машину в сторону и с ходу, с разворотом, посадил. Вера успела заметить примерно в полукилометре навес. Что находилось под навесом, она не рассмотрела. Тут же она забыла об этом, потому что они вылезли из глайдера и быстро пошли. Вера спешила, чтобы не отставать от Габровского, и часто спотыкалась. Из-под ног ее, гремя, вылетали камешки.

— Сейчас будет поровнее, — бросил, не оборачиваясь, Алексей. Он помнил о ней, и Вере сделалось на мгновение тепло от этого. Дорога действительно стала ровнее. Они шли еще минут пять, и Габровский резко, как делал все, остановился.

Грудой были навалены пустые ящики. Алексей вытянул из кучи два из них, поставил. На один уселся сам, на другой кивнул Вере. Она тоже опустилась, готовая в любую минуту встать и идти дальше.