Возражений не было. Вопросов и предложений — тоже. Ченцов закрыл заседание. Все, переговариваясь, потянулись в коридор. В кабинете осталась только рабочая группа. Ченцов сидел, глядя в стол перед собой. В полировке отражались его руки, лежащие на столе. Солнце высветило золотистые волоски на пальцах. В его боковом свете мешки под глазами Ченцова стали заметнее. Не поднимая головы, он медленно произнес:

— Для вашего сведения: Вера Грей после аварии танкера на Росе получила такой же шок, как сейчас. Между прочим, там тоже погиб второй космонавт — Крис Ионин, а Грей осталась жива. Возможно, это просто совпадение, а возможно… — Он поднял голову и в упор глянул на сидевших перед ним людей. — Для этого в состав группы и включен Беккер.

Беккер шевельнулся в кресле, хотел кивнуть, но передумал.

Ченцов говорил все также медленно и негромко. Несмотря на это, его голосу было тесно в кабинете, он отскакивал от стен и глухо рокотал по полу.

— Во всяком случае, от вас требуется предельное внимание и осторожность. И никаких экспериментов. Слышите, никаких!

Он тяжело взглянул на Михейкина. Тот смотрел на Ченцова, как будто речь шла не о нем. Глаза его были круглыми и наивными, и Ченцов подумал: «Все равно ведь не удержится!» А вслух пророкотал:

— Только попробуй заняться самодеятельностью — голову сниму! — И уже другим тоном добавил: — Вы летите на Таврию спецрейсом через… — он взглянул на часы, — десять часов. Корабль останется в вашем распоряжении. Информацию жду каждые сутки, в восемнадцать часов по среднегалактическому времени. Ответственный за информацию — Михейкин. Он же — руководитель группы. Всего хорошего.

Он встал, медленно и внушительно вытянувшись во весь свой рост. Спецгруппа ушла, озабоченная, и неразговорчивая. Беккер подумал: «Руководитель группы… Пустили козла в огород!» Он покрутил головой и кинулся догонять остальных.