Ченцов постоял у окна, подумал, закурил сигарету и вернулся к столу. Вздохнув, нажал кнопку селектора и негромко, сдерживая голос, спросил кого-то:
— Ты куда девал новые генераторы?
Из селектора торопливо начали что-то объяснять, Ченцов не дослушал и вновь спросил:
— Я тебя еще раз спрашиваю: где генераторы?
За день Ченцов несколько раз вспоминал о Габровском л о его гибели, но каждый раз заставлял себя не думать об этом. Рано было об этом думать. Все, что нужно было сделать, он сделал, и сейчас осталось одно — ждать.
* * *Корабль шел до Таврии сто сорок часов.
От медиков никто не полетел — Бабаян наотрез отказалась, заявив, что, если появится необходимость, все дополнительные обследования проведут местные медики, на Таврии. А вообще, случай хотя и не вполне ясный, но добавить к заключению она, Бабаян, ничего не может.
Михейкин вначале целые сутки работал, десятками рассылая и получая гравитограммы, затем несколько суток отсыпался, — Ченцов оторвал его от десятка совершенно неотложных дел. Предусмотрительный Полетыкин захватил с собой все, какие успел найти, материалы по делу о гибели Габровского. Их оказалось немного. Материалы, просмотрели несколько раз. Михейкин был занят, Беккер отмалчивался, поэтому Полетыкин тоже был вынужден помалкивать, хотя ему явно не терпелось устроить обсуждение имеющихся данных.
На Таврии их встретил начальник космопорта. Беккер отвел его в сторону, что-то сказал с обычным своим извиняющимся видом. Их устроили в коттедж-изолятор. Изолятор пустовал. Пилоты вообще редко попадают в изолятор. Домик стоял на отшибе, и Михейкин подумал, что это к лучшему — спокойнее будет работать.
Михейкин стоял на веранде, прислонившись к деревянному поддерживающему крышу столбику. На Земле из дерева не строили давным-давно, и сейчас немного странно было жить в деревянном доме. Половицы на веранде рассохлись от жары и тихо вздыхали под ногами. Беккер подошел под аккомпанемент своих шагов и шепот листвы. Остановился рядом, посмотрел вдаль. Закат отбрасывал на небо непривычный синеватый отсвет.