Пока не придет помощь, нужно двигаться. Ни на секунду не уступать. Грести.

Дует шелоник — юго-западный, сильный, но не успевший разогнать волну ветер. Он дует поперек залива и не может расшевелить море как следует. Все же на волнах гребешки. Не меньше трех баллов. Может, и все четыре. Ветер, он поможет делать километра полтора в час. Не очень-то большая скорость для пилота, но все-таки скорость. Шлюпка медленно обогнула обломок льдины, оторванной где-то от берегового припая.

Намокшая одежда — плохая защита. Каждый порыв ветра морозит тело. Видно, температура воздуха немногим выше нуля, воды — тоже.

Руки стыли, пальцы «заходились» от холода. Он то и дело сует кисти за пазуху, но и там не находит тепла. Сжимая и разжимая кулаки, разгонял холодеющую кровь. Он греб, стараясь согреться.

Темнело. Короток стал день — с десяти до четырех только свет и видишь. Иван взглянул на часы. Четырнадцать пятьдесят. Стрелки стояли. Эх вы, «пылевлагонепроницаемые»!..

К хлюпанью волн примешивался посторонний звук. Тарахтящий, стрекочущий, знакомый. Иван приподнялся, едва не опрокинув лодку. Достал из кобуры пистолет. По звуку понял, что вертолет идет не на него, а стороной, хотя и очень близко.

Семь выстрелов прозвучали оглушительно один за другим. Гильзы падали в холодную воду и, сверкнув желтизной, как блесны, уходили вглубь. Еще два выстрела…

6

Куницын видит красную вспышку. Ракета. Откуда?

С вертолета! Они ждут ответного сигнала. Застыв на мгновение в неподвижности, он вслушивается в слабеющий рокот. Потом яростно гребет туда, где заметил вспышку, гребет, задыхаясь от усилий. Гребет пять минут, десять, час — море пусто.

Озноб снова набрасывается на него. Даже минутная бездеятельность дала знать о себе: сразу же окоченело тело.