В сумерках море кажется еще более холодным и жестоким. Мгла подступает к шлюпке плотнее и плотнее.
Если он правильно определил место посадки, то теперь в открытое море его не унесет. И если он продержится эту ночь… Главное — продержаться ночь. С семнадцати до десяти. То есть семнадцать часов. Всего лишь тысячу с небольшим минут.
На аэродроме сегодня не будут спать. Дома не будут спать. Выдержать — вот что он должен сделать, и сделает это. Пока хватит сил, он будет плыть. Пока он способен дышать и тело повинуется ему, он будет плыть.
Туго надутый жилет стягивает грудь, мешает грести. Пальцы с трудом нащупывают застежки. Ремни разбухли, наконец удается снять жилет. Куницын кладет его на бортик — в шлюпке нет места.
Ночь окружила его.
ОДИН В НОЧИ
1«Рулевой» идет по расписанию. Через час-другой он пришвартуется к пристани Зеленая.
Просквоженная осенними ветрами палуба пуста. На ней мешки, корзины, бензопилы «Дружба», бочка с квашеной капустой.
В салоне сумеречно, дремотно, тихо: пассажиры нетерпеливо поглядывают в серую однотонность за окном, перебирая в уме предстоящие береговые заботы.
Разговор идет о местной сенсации. Этой осенью в Губу нежданно-негаданно зашло столько сельди, сколько здесь еще не видывали прежде…
Капитан Тимонин входит в салон в тот момент, когда пассажиры, притушив окурки, уже начинают готовиться к высадке.
— Не торопитесь, товарищи. Причалим не скоро.
— А в чем дело?!
— Человек в море. Будем искать! В воздухе повисает тишина.
— Кто такой, объясни толком? — говорит, наконец, человек в рыбацкой робе.
— Летчик, — отвечает Тимонин.
— В какой час дело было? Долго не выдержит…
— Вот что, капитан, ты нас сначала до места доставь… — заводится толстый парень в кожаном реглане. У него два пузатых чемодана, ящики, какие-то свертки. Видно, коммерческая душа!