Огонек заметно приближается. Он как бы поднимается постепенно над волнами. Видно, маяк стоит на высоком берегу.

Но странно — почему не слышно шума прибоя?

Гул слышен, но это не тот хорошо знакомый Куницыну гул, какой издает море, натыкаясь на сплошную преграду берега. Тихие всплески, хлопки разбивающихся о камни волн — все эти смутные звуки идут только от маяка, а вокруг по-прежнему равномерное дыхание моря.

Впереди не берег, не мыс, впереди остров, небольшой остров!

Хорошо, пусть остров. Там огонь. Он настругает стружек, разожжет костер. А может быть, на острове люди?

— Э-з-эй!

Голос звучит хрипло и слабо. Он не может набрать достаточно воздуха, чтобы крикнуть.

Маяк мигает все так же размеренно и равнодушно. Раз-два-три — вспышка, раз-два-три — вспышка.

Уже видны выхватываемые мгновенным блеском блестящие, влажные камни под маяком. На вершине острова — конусообразное высокое строение, переплеты досок — вышка, маяк-дублер, по которому моряки ориентируются днем.

В ясные дни, пролетая над морем, он видел десятки, сотни крохотных скалистых островов — сверху они были не больше булавочной головки, они стояли внизу, как лодчонки на приколе. А маяки с его высот вообще не были видны. И вот теперь один из этих островков выплыл к нему, как первая удача. Что это за остров?

НЕДОСТУПНЫЙ ОСТРОВ

1

Прилив и волны постепенно прибивают шлюпку к острову.

Со всех сторон — камни; чудо, что до сих пор они не пропороли резину.

Цел ли шнур, которым лодка была привязана к поясу? Озноб так трясет его, что дрожащая рука долго не может нащупать шнур.

Наконец он убеждается, что все в порядке. Только бы не было льдин у самого побережья, иначе шлюпку порежет вчистую острыми закраинами, и он утонет, прежде чем выберется на сушу.